Прохождение Тайны Дальних Морей

прохождение тайны дальних морей

Короткое совещание с офицерами главком завершил словами: «Перед сломом никого не предупреждать. Ломать, и точка! Время на совершение марша — 45 минут, на проведение операции — 45 минут. Вперед!» — Сука жирная, службы никогда не видал и тут лучше всех устроился. В самом конце колонны дискуссия приняла более оживленный характер. Молодые парни забросали три последних танка булыжником, загнав экипажи внутрь, а затем ломами проломали дополнительные топливные баки. Еще через минуту предпоследний танк густо задымил, за ним еще один. Послышалась беспорядочная стрельба. Толпа отхлынула от последних танков, но лишь на пару минут. Никто из иностранных гостей дотоле не обратил внимания на странный факт, что над паровозной трубой нет дыма, но появление машинистов на крыше было замечено сразу всеми и встречено снисходительными улыбками. — Мы приближаемся, поэтому несколько дополнительных вопросов для самостоятельного размышления. Кто в коммунизме будет закапывать трупы? Самообслуживание или любители в свободное время этим будут заниматься? Да и вообще, в обществе очень много грязной работы, не все же дипломаты и генералы. Кто свиные туши разделывать будет? А ты в рыборазделочном цехе был когда-нибудь? Рыбу подают, ее моментально разделывать надо, и ни хрена не механизируешь, как быть? А кто будет улицы мести и мусор вывозить? Да вывозка мусора требует сейчас квалификации, и немалой, и дилетантами ты не обойдешься. А официанты будут при коммунизме? Сейчас это прибыльное дело, а когда деньги ликвидируют, как тогда? И последнее: тот, кто сейчас о чистке говна никакого понятия не имеет, товарищ Якубовский, например, заинтересован ли он в том, чтобы настал когда-нибудь такой день, когда он сам свое говно за собой убирать будет? Ну, размышляй и помалкивай, приближаемся.

Список квестов игры - Форум

прохождение тайны дальних морей

Заместитель Главкома сидел в кресле, внимательно слушая объяснения лейтенанта. Закончив объяснения, лейтенант, глубоко вздохнув, спросил: Теперь же Зумаров, как выяснилось, не был ни сержантом, ни даже солдатом. И под военную юрисдикцию он тоже не подпадал: не принял присяги — значит, и нельзя военными законами судить, а по гражданским законам он ничего плохого не сделал, просто на несколько дней из одного города уехал в другой город. Конечно, и все полтора года, что он провел в армии, ему тоже нельзя было засчитывать, ибо срок службы в армии исчисляется со дня принятия присяги. Тут уж Зумаров мог поднимать скандал: знать ничего не знаю, я пришел в армию и честно служил. А почему вы не привели меня к присяге? Это не моя забота, а ваша! Рапорт пошел по инстанциям, каждый раз возвращаясь для переписывания. Проблема заключалась в том, что обстановка была почти боевая, но приходилось выполнять чисто дипломатическую функцию: разгонять людей, не желающих освобождаться. А с нашим запахом этим заниматься как-то не совсем удобно. Если вражья пропаганда дознается, что 400 советских солдат выполняют свою благородную миссию под влиянием Бахуса, может получиться мировой скандал. Улицы тем временем быстро наполнялись народом. Молодые и старые, женщины и мужчины — все устремились к советским танкам.

Прохождения игры ККС - Форум сайта 'Гавань Корсаров'

прохождение тайны дальних морей

Капитан снимает свою черную перчатку и записывает фамилию старшего лейтенанта в черный список. Привезли глобус. Маленький совсем. Эль-Ариша на нем не было. Да и Израиль трудно было найти. Мы успокоились. Даже на глобусе арабское превосходство было явным. — Не работает! — объяснил комбат. — И не будет работать. Ваших шуриков я арестовал, а потом отпустил. Приказ такой был. Не могу я ваши деньги принять. Кончились трудовые праздники — за ними будни пошли. Утром с химкомбината прямо в обком позвонили: что с удобрениями делать? Все резервуары заполнены сверхплановой продукцией. Если ее немедленно не забрать, то комбинат остановится. Его, как корову, вовремя доить положено. Остановить производство нельзя — за это не премируют. Отдать сверхплановую продукцию государству тоже нельзя — для ее вывоза железнодорожных цистерн не запланировано. А на комбинат тем временем все новое сырье идет — куда его девать? Парня, однако, надо было поддержать, если не делом, то хоть словом. При груженых носилках это было абсолютно невозможно, но на обратном пути вполне. Да и уходили мы метров на триста от зловонного люка и от конвойного, так что говорить было возможно.

Корсары: Город Потерянных Кораблей-Прохождение квеста ...

прохождение тайны дальних морей

Обе шеренги уперлись лицом к противоположным стенкам коридора. Голые. По бетонному полу ветер гонит редкие снежинки. Ни комиссия, ни особисты в эти дни во взводе не появлялись, видать, забот было и без того много. Командир роты тем временем написал рапорт о боевых потерях при столкновении с вооруженными контрреволюционными элементами, состоящими на службе у империалистических разведок. «Зловонная куча человеческих отбросов» — так самый справедливый в мире советский суд определил ближайших ленинских соратников. Кем же в этом случае был Ленин? Он был центром и вершиной этой кучи. Многочисленные судебные разбирательства неопровержимо доказали, что все, кто делал революцию вместе с Лениным, были агентами иностранных разведок. Так кем же был Ленин? Он был главарем этой гнусной шайки, шпионским резидентом. — Помнишь пример про булавки: если делает их один человек, то три штуки в день, а если распределить работу среди троих, один проволоку режет, другой затачивает концы, третий хвостики приделывает, то уже будет триста булавок в день, по сто на брата. Это разделением труда называется. Чем выше степень разделения труда в обществе, тем выше его производительность. В каждом деле должен быть мастер, виртуоз, а не любитель, не дилетант. А теперь представь себе хотя бы город Киев и как полтора миллиона его обитателей каждый для себя канализацию прокладывает и в свободное от общественной деятельности время чистит ее и поддерживает в исправном состоянии. А теперь про машины. Маркс пророчил победу коммунизма в конце XIX века, но тогда не было таких машин, значит, и коммунизм был в то время невозможен, так? Сейчас тоже нет таких машин, это значит, что сейчас коммунизм тоже невозможен, так или нет? И пока таких машин нет, кто-то должен ковыряться в чужом дерьме, а это, извините, не коммунизм. Допустим, когда-нибудь сделают такие машины, но кто-то же должен будет их настраивать и исправлять, а это тоже, наверное, не очень будет приятно; неужели у кого-то будет и вправду потребность всю свою жизнь заниматься только этим? Ты же поддерживаешь теорию Маркса о разделении труда или ты не марксист? Межконтинентальная баллистическая ракета «8-К-84» была венцом творения и верхом совершенства. Дальность, точность, многозарядная боевая часть с индивидуальным наведением каждой боеголовки, мощная бортовая станция поиска и подавления противоракетных локаторов, целый комплект различных приборов, защищающих ракету в полете от попыток ее уничтожить. Ракета сочетала в себе лучшие качества жидкостных и твердотопливных носителей. Она была капсульной, то есть топливо и окислитель были заключены в специальные сверхпрочные легкие капсулы, что позволяло заправлять ракету не за два часа до старта, а прямо на заводе и потом хранить ее в шахте 10 или 15 лет с возможностью запустить в любую минуту. Но в капсулах находились жидкое топливо и жидкий окислитель, и оттого управление ракетой в полете и регулирование режимов горения были тоже очень простой и даже приятной задачей. Особым преимуществом была ее устойчивость к ядерным взрывам при хранении в шахте. Если противник первым начнет войну и ядерный взрыв произойдет прямо у оголовка шахты, это ракете не причинит никакого вреда, потому что она была не только капсульной, но и контейнерной. Ракета на мощных амортизаторах подвешена внутри контейнера, и все пространство между ракетой и внутренними стенками контейнера заполнено инертным газом, который выполняет роль подушки при любых ударах. Но и сам контейнер тоже подвешен на амортизаторах внутри сверхпрочной шахты, закрытой сверху двухсоттонной железобетонной плитой. Ядерный взрыв, даже совсем рядом, не может причинить ей вреда. Но живучесть каждой ракеты обеспечивалась еще и тем, что каждая из них была автоматически связана со спутниками предупреждения: если американцы проводят массовый запуск своих ракет, ракеты «8-К-84», не дожидаясь никаких команд, стартуют навстречу. Но даже если и эта система не сработает, то любая ракета могла реагировать на то, что все командные пункты, сдерживающие ее, уничтожены. Тогда каждая ракета стартует сама и мстит за свои командные пункты.

К:КС-Пиратская Сага - Форум сайта 'Гавань Корсаров'

прохождение тайны дальних морей

Сотни офицеров, готовых к чему угодно, но не к абсолютному идиотству, продолжали бешено аплодировать, стараясь не смотреть друг другу в глаза. То, как он вел себя с подчиненными, нельзя назвать бескультурьем, это было просто хамство. Нас удивляло то, что он никогда не читал никаких книг. Мы, все его подчиненные, видели в нем лишь сочетание жестокости, нетерпимости, хамства и скотства. Я никогда не встречал человека, служившего под его командованием, который бы имел другое мнение о нем. В то же время для командования он был образцом отношения к делу. — Да ты не шуми, мы снегом сейчас забросаем, не видно будет, тяжеленная ведь зараза, вот из рук и вырвалась. А для сада тоже ведь хорошо. Снег через недельку растает, все и смоет. По ракетным частям зачитали приказ о присвоении премий, кое-кому и Ленинских, ученых званий и степеней, орденов и медалей большой группе создателей изумительного аппарата. — Не хватает нам боевого опыта, товарищи. Сколько лет живем без войны, позабывали все. Многие командиры полков и те пороху не нюхали, не говоря уж о комбатах и ротных. А ведь какую возможность упускаем! Мы служим под командованием такого славного генерала, как товарищ Якубовский Иван Игнатьевич, который всю войну прошел. Вот где опыту набираться! Я в своей дивизии совещание провел, мне мои молодые офицеры и посоветовали… Пригласите, говорят, товарищ генерал, товарища Якубовского к нам в дивизию, пусть он нам про войну расскажет!.. Товарищ командующий! Я пользуюсь этим случаем, чтобы передать вам просьбу молодых офицеров нашей дивизии!

Викинги — Википедия

прохождение тайны дальних морей

Не снимая спортивного костюма, он проходит в свой кабинет, думает еще мгновение и решительно придвигает к себе красный телефон без цифрового диска. Телефон отвечает мгновенно. Главком усаживается в кресло и приказывает властным тоном: И чуть ниже в скобках: «Из Программы Коммунистической партии Советского Союза, принятой XXII съездом КПСС». «Срочно восстановить все пивные в Вюнсдорфе. Срок 15 суток». Солдатам на такие мудрые вопросы крыть было явно нечем. Они и не крыли. Так, иногда только. Резервисты продолжали прибывать, «боевая техника» тоже. Подразделения разбухали, и в одну прекрасную ночь получали вдруг приказ раздвоиться. При этом заместитель командира дивизии становился командиром новой дивизии, заместитель начальника штаба превращался в начальника штаба новой дивизии «второго формирования», как это называется официально.

Шестопалов С. Предсказательная астрология

прохождение тайны дальних морей

— Ну какой же конец? Танков же наших там тысячи, а советников и того больше. — А вот это уже вражья пропаганда, — оборвал замполит. — У любого социализма только одно лицо бывает. Буржуазия, товарищи, придумала теорию конвергенции, эта теория противоречит марксизму и не содержит ни капли здравого смысла. Одной задницей на двух стульях сидеть нельзя, неудобно просто. Вы сами, товарищи, посудите: какая может быть конвергенция, если от завоеваний социализма нельзя оторвать ни одного из его преимуществ? Первым сюрпризом были небывало роскошные столы, заставленные всевозможными заморскими деликатесами. Было объявлено, что впредь до завершения операции снабжение всех войск будет осуществляться только иностранными продуктами, которые поставляются по распоряжению правительства США, Франции, Канады, Австралии и других «союзников». В «приемном покое» киевской гарнизонной гауптвахты чистота была ослепительная. Вызывали по списку, в котором я оказался первым. Наконец мы остановились у полосатого шлагбаума, охраняемого двумя часовыми. В обе стороны от шлагбаума в лес уходил проволочный забор, вдоль которого серые караульные псы рвались с цепей. Много в своей жизни я видел всяких собак, но эти чем-то сразу поразили меня. Лишь много позже я сообразил, что любой цепной кобель в ярости рвет цепь и хрипит надрываясь, эти же свирепые твари были безгласны. Они не лаяли, а лишь шипели, захлебываясь слюной и бешеной злобой. На то, видать, она и караульная собака, чтобы лаять лишь в случаях, предусмотренных инструкцией.

Лунный календарь в повседневной жизни

прохождение тайны дальних морей

Придирчивый критик может принять это за плохой анекдот, но у меня более 2000 свидетелей. Более того, у многих из них это выступление так и законспектировано с двумя вступлениями, двумя заключениями и с двадцатью повторениями, которые начинаются и кончаются на полуслове. — Слыхали, братцы, указ новый, к великому юбилею новые монеты выпустят? А все те, кто не попал в эту гигантскую организацию, попадают во внутренние войска. Это тоже еще не Министерство обороны, это пока Министерство внутренних дел. Пока это еще не армия, хотя тоже полки, дивизии, танки и пушки. Это, к сожалению, я знал. БТР-152 был первым советским бронетранспортером. Был он просто грузовой машиной ЗИС-151, на которую сверху прикрепили броневые листы. Сам же ЗИС-151 был копией великолепного американского грузовика «студебеккер». Копия в отличие от оригинала получилась неважной, а после того, как на нее еще нацепили пять тонн брони, это стало напоминать все что угодно, но не боевую машину. Ни проходимости, ни маневренности, ни скорости, ни броневой защиты. Вдобавок ко всему производился бронетранспортер тем же заводом, который клепал ЗИС-151. А у завода вон сколько проблем: то братскому Китаю машин дай, то братской Индонезии, то братской Корее, то братской Албании, да и самим машины нужны: то целина, то Братская ГЭС. Второй советский бронетранспортер БТР-60 разработан был для замены первого, хоть менять-то было, собственно, и нечего: подавляющее количество советских дивизий их имели только теоретически. — Продолжайте, товарищ подполковник! — закричали из задних рядов. Мы тоже поддержали. Новый замполит в отличие от предыдущего говорил толково и вразумительно.

Читать онлайн - Суворов (Резун) Виктор. Освободитель ...

прохождение тайны дальних морей

Примерно к этому периоду относятся и первые результаты — создание образцов красителей, действительно снижающих проникающую радиацию. А вот с бронетранспортерами происходило черт знает что. В каждом мотострелковом полку в то время по штату полагалось иметь 31 танк, 6 гаубиц, 18 минометов и 103 бронетранспортера. Танки, гаубицы и минометы были на месте, а бронетранспортеров было только 40. Наш патруль — три человека: капитан Задиров и нас двое курсантов-выпускников. Наша служба — 480 минут. Смена в 24.00. План — 60 нарушителей. Это одно задержание каждые 8 минут. Другими словами, любой военный, встретившийся нам, должен быть остановлен и возведен в ранг нарушителей. Если за восемь часов нам встретится только 59 солдат, матросов, сержантов, старшин или офицеров, то «большой круг» обеспечен, а ночью где ж ты 30 человек еще наловишь? — На них я тоже думал. Фомин, по-моему, с особнячками нюхается, а Жебрак — замполитовская подстилка. К деньгам он относился совершенно равнодушно, но их замысловатые рисунки и многообразная неповторимая цветовая гамма влекли его. Он часами рассматривал бумажки с изображением королей и президентов, женщин и цветов, и какая-то неведомая цивилизация вставала перед его взором.

Здесь найдется все!

Все, что перечислено выше, конечно, комплектуется в первую очередь и лучшими. А вот теперь про остальных… — Каждый мерзавец, который вздумает перебежать к бесполосым или западным, должен быть уничтожен немедленно. На любые попытки стереть наши белые полосы и перейти в стан бесполосых вы должны отвечать немедленным расстрелом. Такое право дано каждому из вас. К сожалению, попытки стирать белые полосы возможны не только среди венгерских и польских подразделений, но и среди наших. Будем надеяться на лучшее. — И, сменив тон, он зычно рявкнул: — ПО МЕСТАМ!!! На следующий год в полк привезли новенький проверочный автомат дистанционного контроля стратегических ракет, созданный творческим гением советских конструкторов, инженеров, техников и рабочих. А в Киевском военном округе, на танкоремонтном заводе, был налажен ремонт тысяч частных автомобилей. Командование округа себе карманы миллионами набивало, а умельцы, которые эти машины ремонтировали, каждый вечер увольнение получали. И все были довольны — и генералы, и умельцы, и потребитель. И качество работы было отменным. Жаль, прикрыли лавочку, негде теперь в Киеве «Жигули» отремонтировать. Тяжелые армейские бульдозеры быстро разломали легкие стеклянные павильончики, и в одно мгновение чистенький городок пропитался пряным запахом доброго немецкого пива. К утру на местах «стекляшек» красовались мягкие лужайки из свежего дерна — маскировочная рота батальона поработала на славу. Теплый дождик прибил пыль, и больше ничто не напоминало о ночном налете саперного батальона на штабной городок. Так в Вюнсдорфе навеки было покончено с пьянством. Начальник политуправления с восторгом доложил в ГлавПУР и в ЦК партии о замечательной решительности нового главкома в борьбе с пьянством.

Через полчаса, когда войска торжественным маршем проходили мимо трибун руководителей, на лицах солдат и офицеров не было обычного выражения суровой решимости. Все лица цвели улыбками. И руководители улыбались в ответ, помахивая пухлыми ладошками. Еще через три месяца ракета превратилась для него из очаровательной незнакомки в часть его собственного существа, он больше не мог жить без нее, как мы не можем жить без мозга или сердца. Вновь гремит замок, вновь в камере появляется ефрейтор с конвоем. Камера построена, и старший по камере докладывает всемогущему о готовности «отбиться». — Слушай, Витька, — говорит председатель. — Если ты не будешь спать 24 часа, если батареи в твоей развалюхе не сядут, если радиатор не разорвет паром, если не заклинит коробку передач, если ты не засядешь в грязи, то ты за сутки сделаешь два рейса и привезешь три тонны. Но тебе за 24 часа нужно совершить не два рейса, а сто! И внезапно сменив тон с добродушного на стальной, командирский, комдив отчеканил: «Приказ о перемещении офицеров подписан сегодня».

Для того чтобы выйти победителем в нескончаемом соревновании, каждый командир, от ротного и выше, должен иметь и художников, и артистов, и спортсменов, лучше всего полупрофессионального уровня. Для этих людей в армии специальный термин выдуман — «мертвые души», ибо числятся все эти умельцы наводчиками, заряжающими, радистами и т. д., а занимаются черт знает чем. Кто стенгазеты день и ночь рисует, кто на гитаре бренькает, кто спортивную честь роты защищает. Умельцы в зависимости от их квалификации делятся на категории: ротные, батальонные, полковые, дивизионные и т. д. В каждом округе, например, созданы специальные спортивные батальоны. Туда собирают лучших из округа. И деление батальона совсем не армейское, а полуармейское: рота спортивных игр, взвод баскетбола или рота легкой атлетики, взвод прыгунов. В самом Кремле их полк. Целый полк КГБ! Не верится? А вот зайди со стороны Александровского сада и глянь, сколько этажей в их казарме. Вроде два. А присмотришься ближе — четыре. Окна громадные. В каждом окне два этажа. Присмотрись только, и увидишь. Итак, четыре. Это над Кремлевской стенкой столько возвышается. А сколько этажей стенка закрывает? А теперь зайди в Кремль и глянь на казармы со стороны Царь-колокола и увидишь, что дом-то наш не просто дом, а громадное прямоугольное сооружение с внутренним двором. А теперь вновь войди через Троицкие ворота в Александровский сад и попробуй шагами посчитать длину этого здания. Сколько получится? То-то, туда не то что полк, а и больше вместить можно, без танков и артиллерии, конечно. — А вот пойдемте, пойдемте, я вам все покажу! — И он размашистым шагом двинулся по дорожке. Особа засеменила за ним. После знакомства с личным составом положено принимать боевую технику и вооружение роты, а после — имущество роты и боеприпасы. Но не пошел я в парк боевых машин. Нет… — Почему в каждой социалистической стране культ личности — от Кубы и Албании до Кореи и Румынии? Все страны разные, у всех коммунизм разный, а культ личности везде одинаковый? Начали с культа Ленина…

Ходят ребята важные, гордые. Как не гордиться? Раньше одного Ильича стерегли, а теперь двоих. Форма у них знатная: шинели, шапки, сапоги — все офицерское. Погоны синие, буквы золотом горят «ГБ». Стой, а отчего же не КГБ, а только ГБ? Это понимать надо. «К» — комитет, значит. Несолидно. МГБ солиднее. Но ГБ лучше всего. Госбезопасность!!! Эдак-то веско, внушительно. Над всеми министерствами и комитетами, включая и Центральный. ГБ — хрустальная мечта комитета. Но не только мечта, конечно. Если уж сейчас не стесняются они первую букву отбрасывать и каждый день Центральному Комитету демонстрировать кучу презрения ко всем комитетам! ГБ, и точка. И хотя он занимает солидный кусок украинской земли, увидеть его или хотя бы его четырехметровые бетонные заборы непосвященному просто невозможно. Коммунизм спрятан в глухом сосновом бору и со всех сторон окружен военными объектами: базами, складами, хранилищами. И чтобы глянуть только на заборы коммунизма, надо вначале пролезть на военную базу, которую охраняет недремлющая стража с пулеметами да цепные кобели. — Вы что, лодыри, наделали! Только бы болтать! Отвечай за вас! Но вы у меня попляшете! ГУСМ подчинило себе сначала военную, а потом и государственную цензуру, а затем и большую часть организаций и учреждений, производящих ложную информацию. Далее щупальца ГУСМ протянулись ко всем органам армии: а как вы скрываете от противника действительное положение вещей? А потом и к военной промышленности лапа Огаркова протянулась. А промышленность у нас практически вся военная. Хочешь строить завод, сначала докажи, что ты сумел скрыть от супостата его настоящее назначение. Вот и потянулись министры к Николаю Васильевичу за подписью. А мощь ГУСМ все возрастала. Есть ли в нашей жизни что-нибудь, чего не надо скрывать? Есть ли в нашей жизни такая область, в которой противника дурачить не надо? Нет таких областей. Сколько водки выпустили, сколько самоубийств по стране, сколько народу по тюрьмам — все это государственные секреты, и в каждом вопросе нужно скрывать, ловчить, все шиворот-навыворот переставлять. А Николай Васильевич над этими проблемами главный контролер. Другим жизни не дает и сам в поте лица работает. Надо американцев на стратегических переговорах обмануть, Николай Васильевич своего первого заместителя шлет — генерал-полковника Трусова. А как до подписания дошло — он и сам в делегацию вошел. Хорошо работал, обманул американского доверчивого президента. Николаю Васильевичу — хвала и почет: звание маршальское и должность начальника Генерального штаба. Хитер Николай Васильевич. Далеко пойдет… если соперники не сожрут. — Это у них такая система просто для безопасности придумана, а то вдруг какая секретная бумага упадет, что тогда? Враг не дремлет. Враг все каналы использует. Вот и придумана здесь замкнутая система, чтоб утечки информации не было!

— Для всяких подобных штучек есть ученые, — назидательно сказал командир. — А наше дело телячье. Наше дело — находиться в готовности и произвести точные пуски, когда поступит на то команда. И порядок уставной надо поддерживать. Кстати, о порядке. Вам бы, товарищ лейтенант, не мешало больше внимания уделять тому, как ваши солдаты заправляют кровати и чистят сапоги. На сегодняшний день я, налюбовавшись на ваших подчиненных, констатирую, что вы самый плохой офицер полка. Все. Идите! Конвой сразу же забирает своих подопечных губарей и уводит к машине на погрузку. — Послушайте, лейтенант, сейчас здесь присутствуют ведущие конструкторы ракеты. Каждый из нас имеет немалый опыт работы с носителями, но вы можете разговаривать с нами как с равными. Уровень ваших знаний просто поразителен. Откуда это у вас? Удивительное дело — походить самому по подвалам большого банка! Чего только тут Журавлев не встретил: и золото в слитках с гербами Советского Союза и с чешским львом, и золотые пластинки с длинными номерами и надписями «999,9», и тысячи самых разнообразных монет. Но самым интересным были все же иностранные бумажные деньги. Тут и моя очередь подошла. Бак в две минуты мне до краев заполнили. Учетчик моему родному колхозу первые полторы тонны записал. Вывел я машину за ворота, но не в свой колхоз еду — пристроился за бензовозом, что впереди меня был. Что он делать будет, то и я повторю. А делает он то, что все другие делают: от ворот комбината влево да вниз к берегу Днепра, трубу в речку сбросил да удобрения туда и спустил. Я точно так же поступил. И все вокруг тоже. Так и пошло. Десятки рейсов, сотни машин, тысячи тонн. А по воде огромное пятно расплывается, на солнце блестит, как золото. А рыбы-то сколько! Как же Днепр рыбой богат! От края до края сомы пудовые, да щуки остромордые, да лещи жирные. Все они на поверхность всплыли, да белыми брюшками кверху. Если бы не химия, так и не знали бы мы, как наши реки богаты! А тут смотри, любуйся. Да только некогда нам любоваться. Работа не терпит.

Уже к обеду все солдаты пришли в себя. Следующую ночь батальон провел в поле вдали от населенных пунктов. С утра мы почувствовали неладное. У большинства солдат глаза блестели, как масленые. Никто из них не был пьян, но каждый из них, несомненно, слегка выпил. Мы произвели обыск, каких еще не бывало, но ничего не нашли. В принципе ничего плохого в том, что солдаты понемногу выпивают, не было. Попробуй найди в советских уставах какое-нибудь запрещение на этот счет. И нельзя подобных запрещений в уставы вносить, ибо в боевой обстановке солдатам просто положено выпивать для храбрости. Учения готовились, видимо, не один год, и когда мы приехали на подготовку, то каждому была выдана папка с ролью, в которой не только каждый шаг расписан, но и каждое дыхание: …семь шагов вперед, тут будет вспышка, дыхание затаить, глаза закрыть, противогаз надеть, резкий выдох, короткая очередь из автомата. Так было в пехоте, так было и у нас, и у артиллеристов, и у десантников, и у всех прочих. — Хреновая у нашего брата сержанта в училище жизнь: получаешь на пятерку больше, а сношают на четвертной. Спецкраситель давно для многих тысяч людей стал изумительной кормушкой. Главное управление не успело еще организоваться, а уж обросло сетью закрытых спецмагазинов и столовых, зонами отдыха, санаториями и персональными дачами (вредное производство!). Сколько народу успело защитить диссертации, сколько премий и орденов получено и обмыто! Как жилось-то привольно! С особыми льготами, ядерное исследование как-никак! Приятно, живешь за зеленым забором, а тысячи охранников со сторожевыми псами тебя охраняют! Красота! Какой городок отстроили! Чистота, порядок, кругом сосновый бор, ни хулиганства, ни очередей в магазинах. Для детей спецшкол понастроили с особо отобранными преподавателями, бассейны, пруды, стадионы. И вот на тебе! Все прахом! На том интерес к поражению иссяк. И никто не возвращался к вопросу о том, знал ли наш Генеральный штаб о том, что они не вояки? Если знал, то зачем давал столько вооружений? Зачем столько советников там держали? Если не вояки, зачем на их военную мощь ставку делать? Можно же миром было вопросы решать, и войска ООН тот мир гарантировали. Если не вояки, так зачем тогда войска ООН отводить? Ведь «голубые каски» этих самых невояк от агрессии защищали. А может, наш Генеральный штаб не знал, что они не вояки? Держал там тысячи своих полковников и не понял, что не будет из этого толку? Грош цена такому Генеральному штабу.

— Товарищи офицеры, приказано направить лучшего из взводных в соседний полк на повышение. Я думаю, что старший лейтенант Дуров у нас является таковым. Конечно, и у него случаются промахи, просчеты, а с кем не бывает? Я думаю, он полностью осознал свою вину, он и исправится. Не так ли? Настроение наше, несмотря на выпитую водку, ухудшилось. Уж мы-то знали, что есть показуха и как к ней готовиться. После теоретического экзамена начались практические тренировки. Вначале каждый сам проходит все поле, отрабатывая мельчайшие детали своих действий. Каждый танкист в этом случае идет только пешком. Затем начинается сколачивание отделений и экипажей. Я положил часы в свой карман и медленно пошел к выходу, но у самой двери резко обернулся. Солдат с величайшим сожалением смотрел мне вслед. Я быстро достал часы и сунул ему в руку: — Все равно осторожнее будь, у них не только языки длинные, но и уши. С утра одну-другую беседу с чехами проведи, для отвода глаз. Чтоб среди солдат лишних разговоров не было.

Журавлев повел их по коридору к центральному залу. Оказавшись в зале, все трое остановились как вкопанные. Впоследствии со всех фотографий и фильмов о знаменитой переправе эти перепуганные машинисты были мастерски убраны, но в тот момент надо было спасать авторитет. Самый рискованный трюк мог превратиться в комедию. Курсант Зумаров не появился и на выпускной инспекции, да и куда ему: он танки видел только игрушечные, те, что вырезал из бронзы и органического стекла. Проверку за него сдавал командир полка, все что-то с комиссией шептался. В результате стал Зумаров отличником, присвоили ему звание сержанта и оставили в нашем же полку командиром отделения, готовить новые кадры командиров танков. Назначен он был командиром отделения в мой же взвод, но и позже я его никогда не видел. А тем временем от бронетранспортера замполита батальона отделилась новая плотная группа солдат и сержантов и стремительно понеслась к своим машинам. Это тоже стукачи. Но несколько другого рода. Легальные. У них своя линия подчинения. Это слуги партии. В каждом взводе на тридцать солдат и сержантов — комсомольский секретарь и двое его помощников, да взводный агитатор, да редактор «Боевого листка», а в каждом отделении на семь солдат — один корреспондент этого самого «листка». И в том же взводе часть солдат должна входить в ротное бюро, в ротную редколлегию, в ротную агитаторскую группу. Если они хоть десять слов могут сказать на ломаном русском языке, то одно из этих мест им обеспечено и они уже люди замполита, люди партии. Они слушают, что говорит партия, а партия ушами замполита очень внимательно слушает, что они говорят обо мне, о моих товарищах, о моих командирах и о моих подчиненных. По нахальным рожам легальных политических стукачей совсем легко догадаться, что партия только что и им дала право стрелять без предупреждения офицеров, которые осмелятся стирать белые полосы. — Тактика, братцы мои, вещь сложнейшая. Когда нашим генералам говоришь, что тактика сложнее шахмат, они смеются, не верят. А чего же тут смеяться? Шахматы — самая грубая, самая поверхностная модель боя двух армий, причем армий примитивнейших. А в остальном все как на войне: король беспомощный и неповоротливый, но его потеря означает полное поражение. Король — это точное олицетворение штабов, громоздких и малоподвижных, уничтожил их — вот тебе и мат. Под ферзем я понимаю разведку, во всей ширине этого понятия, разведку всемогущую и всесокрушающую, способную действовать самостоятельно и молниеносно, ломая все планы противника. Конь, слон и ладья в комментариях не нуждаются. Тут сходство очень большое. Особенно в действиях кавалерии. Вспомните Бородинское сражение, рейд кавалерии Уварова и Платова в тыл Бонапарту. «Ход конем», не только по содержанию, но и по форме, гляньте только на карту! И никого русская кавалерия не рубила и не гнала, а только появилась в тылу, и все. Но Бонапарт при ее появлении воздержался от того, чтобы направить в бой свою гвардию. Это во многом и решило судьбу сражения и России. Вот вам и «ход конем». Современный бой, — продолжал капитан, — в тысячи раз сложнее шахмат. Если на шахматной доске смоделировать маленькую современную армию, то количество фигур с самыми разнообразными возможностями резко увеличится. Чем-то придется обозначить танки, противотанковые ракеты, противотанковую артиллерию и артиллерию вообще, авиацию истребительную, штурмовую, бомбардировочную, стратегическую, транспортную, вертолеты, всего не перечислишь… И все это нуждается в едином замысле, в единой воле, в теснейшем взаимодействии. Наша беда и главное отличие от германцев в том, что мы привыкли считать слонов да пешек, абсолютно не придавая значения вопросам их грамотного использования. А между тем германцы войну против нас начали, имея всего-навсего три тысячи танков против наших двадцати четырех тысяч. Мы сейчас много всяких версий выдвигаем, только главного признать не хотим, того, что германская тактика была куда более гибкой. Попомните мои слова — случится что-либо на Ближнем Востоке, разделают они нас под орех, на количественное и качественное превосходство они хрен положат. Что толку в том, что у тебя три ферзя, если ты в шахматы играть не умеешь? А наши советники играть не умеют — это факт, посмотрите только на начальника кафедры полковника Солоухина, он только что из Сирии вернулся…

— Обидятся союзники, товарищ Сталин, — осторожно возразил Молотов. Публика была шокирована, несмотря на изрядный хмель и долголетнюю привычку ничему не удивляться в Советской Армии. Начальник штаба полка встал и, хлопнув дверью, вышел. За ним, как по команде, двинулись старшие офицеры. — Что это там на крыше? — сквозь зубы процедил маршал Гречко. При мобилизации замирает вся хозяйственная жизнь страны, ибо все машины: тракторы, бульдозеры, краны, экскаваторы — все уходит в армию. Кто придумал такое безумие, сказать трудно. Система эта живет давно, но она могла существовать в тридцатые и сороковые годы, когда страна еще способна была сама прокормить себя, когда существовали даже во времена повального голода резервы продовольствия, когда основной тягловой и транспортной силой деревни была лошадь. Сейчас, когда страна не в состоянии более прокормить себя, когда она не имеет больше никаких резервов продовольствия (в октябре 64-го это было продемонстрировано всему миру), когда сельское хозяйство больше не имеет лошадей, забрать оттуда сразу всех мужчин, все тракторы и машины — это, конечно, безумие. Те, кто планирует будущую войну, должны в таких условиях рассчитывать или на внезапную короткую, молниеносную войну с применением всех своих ядерных средств в первые минуты, либо на поражение, если война продлится хотя бы больше месяца. Я извлек из глубин своей памяти специально приготовленную для подобного случая тираду и тихо, без особой злобы проговорил ее на ухо старшине роты, который норовил прикинуться спящим. Старшина мгновенно вскочил: не то чтобы испугался моих угроз. Нет. Просто фраза была затейливой.

— 215-му отдельному саперному батальону — боевая тревога! Вариант 7. Шифр 2323777. Единственное изменение для нас, которое последовало после арабо-израильской войны 1967 года, — это то, что танки Т-64 у нас забрали. Мы получили наши любимые Т-55. Этот скромный труженик войны не имел сверхмощной пушки, да зато точно гвоздил по целям. Башни он, конечно, не срывал, но убивал уверенно. И трусы у него не сваливались. Черт! Сколько же еще младший лейтенант про родную партию будет долдонить? Ни часов, ни хрена. Кажется, уже часов пять сидим, а он все никак не кончит. Если бы портянки сменить, тогда еще можно посидеть, а так — невмоготу. Эх, не вынесу. Голова тяжелеет, вроде в нее две здоровенные чугунные гантели вложили. Только вот ногам холодно. Ежели б портянки… Или почаще бы ефрейторы отключившихся из зала вытаскивали… Как-никак — все разнообразие, авось и дотянул бы до конца. Или бы на морозец сейчас, на нефтебазу или на танковый завод… Только бы вот портянки… Не только мы, но и наш конвоир, разинув рот, созерцали небывалое. Ефрейтор, привыкший, видимо, к такой реакции посторонней публики, прикрикнул на конвойного, приведя его в чувство, тот ошалело поправил ремень автомата, покрыл нас матом, и мы вновь вразнобой застучали по тропинке, мощенной серым гранитом, мимо замерзших водопадов и прудов, мимо китайских мостиков, выгнувших свои кошачьи спины над каналами, мимо мраморных беседок и крытых цветным стеклом бассейнов. Самое удивительное в этой истории то, что это случилось в 1969 году во время всеармейского совещания молодых офицеров. С той поры прошел добрый десяток лет, офицеры из молодых превратились в зрелых, а товарищ Епишев и поныне на своем боевом посту. Неутомимо борется он за вечно молодое и всепобеждающее учение. Смело внедряет самые передовые и эффективные методы влияния на широкие армейские массы. Решительно преломляет сквозь призму классовой борьбы новейшее развитие мировой истории. Несет в армию свет немеркнущих ленинских идей.

Процесс доукомплектования в нашей дивизии происходил в основном без особых осложнений. В мирное время большинство советских дивизий содержится по сокращенным штатам, например, в каждом артиллерийском расчете не по семь человек, а по два: командир и наводчик, при мобилизации все вакансии заполняются резервистами. В случае даже если они десять лет не служили в армии и забыли все, такой расчет после короткой подготовки вполне боеспособен. То же самое происходит с пехотой, танкистами, саперами и так далее. Хуже нас при мобилизации приходится подразделениям связи, зенитных и противотанковых ракет, разведчикам, химикам. То есть тем, где солдат выполняет индивидуальную, отличную от других работу. Все эти подразделения в течение четырех месяцев так и не были доведены до состояния боеготовности. Было и еще множество проблем, для разрешения которых создавались новые группы, подотделы, отделы, лаборатории. Через год после начала работы было признано целесообразным сосредоточить все исследования над данной проблемой в руках одной мощной научно-исследовательской организации, которая получила наименование НИИСК — Научно-исследовательский институт специальных красителей Министерства химической промышленности. Всю ночь Журавлев бродил по хранилищам с громадной связкой ключей, отпирая по очереди бронированные двери и стальные решетки и вновь запирая их и опечатывая своими печатями. Вся сигнализация его по категорическому требованию была отключена ночными сторожами перед тем, как он их отпустил. — Ключик, — спокойно повторил молодой солдат с широким крестьянским лицом, в котором, однако, светилось столько превосходства и презрения, что дежурный даже не решился употребить в отношении нахального солдата полноту своей почти неограниченной власти. Извиваясь в спазмах и судорогах, отделение выполняет приказ, разгрузив свои желудки во вполне приемлемый срок.

Командир батальона, повертев рапорт в руках, лукаво улыбнулся: А вообще такая «липа» проходит безо всяких осложнений, когда офицера переводят в другой округ или даже в другую армию или дивизию. Тут уж закон железный: подписано — и с плеч долой! Полковник Завалишин все эти тонкости, конечно, знал отлично, просто не было у него времени дожидаться оказии переводить Дурова в другую дивизию. Просто в тот момент надо было спешить и рисковать, он рискнул и проиграл. — Товарищ лейтенант, что это вы там к конкурсу готовите? Толпа вновь напирала. Где-то на соседней улице послышалась стрельба. Удушливый запах горелой резины легкий ветерок доносит со стороны реки. Из миллиардов людей, населяющих нашу грешную землю, я — один из немногих, кто побывал в настоящем коммунизме и, слава Богу, вернулся оттуда целым и невредимым.

Каждый командующий округом издает подобный же приказ: только по его приказу войска могут вместо боевой подготовки заниматься побочными делами, в любом другом случае работа будет считаться левой. Командующие армиями, конечно, соглашаются, но в своих армиях отдают подобные приказы: прекратить всю левую работу, приказ о таких работах может исходить только из штаба армии. Все, конечно, согласны. В моей собственной практике наш полк ровно половину времени проводил в левых операциях. Занятие это нелегкое, особенно учитывая толщину резервистов. Иногда эта операция занимает минут сорок. Случись что, перевернется машина или загорится, кроме водителя и командира, у которых места отгорожены от других, никто оттуда живым не выйдет. Про бой и речь не идет. Как же они там дышат, спрессованные хуже сельдей в бочке? Солдатский ум нашел выход и из этого положения. Каждый надевает на себя противогаз, отсоединив предварительно фильтрующую коробку от шланга, и затем шланги просовывают в открытые люки и амбразуры. Летом в резиновой маске, сжатым со всех сторон спинами, задницами, сапогами, стволами и прикладами, не очень, конечно, приятно, зато дышать есть чем. Тот поднял удивленные глаза. Как большинство советских командиров, он был изрядно невоспитан и нахален, а посему ничего не ответил. Журавлев сплюнул и отошел от нахального. — Возьми себе, Витька. Если бы захотел, я бы и без твоих удобрений рекорды ставил. Да только к чему они мне, рекорды? Сейчас последует команда «Построение на развод, через… полторы минуты!». Это значит, что надо рвануться всей силой своей души и тела, всем своим желанием жить, прямо к выходу, прямо в дверь, забитую вонючими телами грязных, как и я, губарей, и, разбрасывая их, вырваться в коридор. Важно не споткнуться — затопчут, жить-то всем хочется. Прыгая через семь ступенек, надо влететь на второй этаж и схватить свои шинель и шапку. Тут важно быстро найти свою шинель, а то, если потом какому-нибудь балбесу достанется твоя небольшая и он в нее влезть не может, тебя быстро найдут, и схватишь пяток дополнительный за воровство, а того длинного балбеса посадят в твою же камеру за нерасторопность, вот и сводите счеты, кто прав, кто виноват и у кого кулаки тяжелее. Схватив свою шинель и шапку и разбивая грудью встречный поток арестантов, рвущихся наверх к шинелям, несись вниз. А у дверей выходных уж пробка, и уж ефрейторы ловят последнего… Прыгай в толпу. Как ледокол, разбивай — дроби… А уж полторы-то минуты на исходе, а ты-то еще не в строю, еще не одет, еще не заправлен, еще и красная звездочка твоя не против носа и шапка не на два пальца от бровей… Нехорошо…

Необходимый элемент советской жизни — система доносов — обнаруживается в армии, как под микроскопом. В. Суворов описывает инструктаж стукачей батальона перед самым переходом границы: «Стукачей инструктируют всегда тайно. Но тут перед самой границей Особый отдел, видимо, получил новые инструкции, которые нужно было срочно довести до исполнителей — до стукачей. А кругом чистое поле, и времени в обрез. Как ты тут спрячешься?» И в голом поле собираются плотной кучкой — доносчики. Все их могут видеть. И никого это не удивляет… Дивизии сокращенного состава по советской официальной терминологии именуются «кадрированными», злые же языки их именуют «кастрированными». И это действительно так, особенно там, где процент резервистов очень высок. В нашем танковом батальоне, например, в каждом танке вместо четырех танкистов было по три, не хватало заряжающего. Когда его включали в состав экипажа, танк быстро становился в число боеготовных. Во всех же остальных танковых батальонах, а их всего семь в каждой мотострелковой дивизии, в каждом танке было лишь по одному танкисту — только водители. Всего одиннадцать человек в роте: командир роты, капитан и десять водителей. При мобилизации всех остальных: наводчиков, заряжающих, командиров танков и даже старшину роты и командиров взводов — пришлось набирать из резервистов. Все они, кроме командиров взводов, служили в танковых войсках лет пять — десять тому назад, часто на других типах танков. Командиры же взводов не служили никогда и нигде, и не только о танках, современной технике и тактике, но и об армии вообще ничего не знали. Командиры взводов были из бывших студентов, которые в гражданских институтах прослушали когда-то курс лекций по военным вопросам и по выпуске получили звание младших лейтенантов запаса. — Вот когда они нас начнут захватывать, тогда и приходите! — Но почему же мы не видели ваш разведбат? — изумился Журавлев. — Он по этому же маршруту должен был идти. Мордастый презрительно глянул на разведывательные танки:

Каждый год Советская Армия бросает на уборку урожая сотни тысяч солдат. В год великого юбилея появилась возможность бросить не сотни тысяч, а миллионы солдат. И оттого этот год рекордов был и годом рекордного урожая. К слову говоря, у нас в любой год урожаи рекордные. Только некому их убирать. — Бесспорно, командующий наш гениален, но, если бы он был и абсолютным идиотом, мы за пару месяцев смогли бы сделать из него Бонапарта! — это было общее мнение всех офицеров дивизии, всех, кто принимал участие в подготовке к встрече любимого полководца. — Слышь, артиллерия, вот тяжело нам сейчас, а придет время, будем и мы жить в таких вот райских условиях, в коммунизме. Вот жизнь-то будет! А? — А в чем разница? Маркс или Жорж Марше? Правильно, ни тот и ни другой не призывали истреблять миллионы невинных. Но ведь и Ленин, а тем более Сталин в своих дореволюционных работах к этому не призывали. Слово «расстрелы» в работах Ленина появляется только после Октябрьской революции, а у Сталина вообще никогда не появляется. Только вы уж, батенька, согласитесь, что в какой бы форме коммунизм ни появился, с человеческим лицом или без оного, он всегда порождает культ личности. Всегда! Это правило без исключений. Конечно, если он возникает во Франции, к примеру, или в Италии, сразу не начнут стрелять миллионами, обстановка не та. Но если, как учил Маркс, коммунизм победит в большинстве развитых стран, то беды не миновать и стесняться будет некого. Культ возникнет обязательно, найдется всегда Мао, или Фидель, или Сталин, или Ленин. А культ придется защищать силой, террором. Большим террором. И чем свободнее была раньше страна, тем бо́льшим должен быть террор. Идеи ваши красивые, но только в теории, на деле людям их можно навязать лишь с помощью танков и таких вот дубарей вроде вас, товарищ подполковник! Паровоз тем временем, медленно раскачиваясь с машинистами на крыше, продолжал свой нелегкий путь.

— Задача: бомбардировщик М-4 над Соединенными Штатами. Краситель абсолютный — совершенно не пропускает радиацию. Допустим, нам удалось такой разработать. Высота — 15 000 метров. В километре от самолета происходит подрыв стандартного ЯЗУ ракеты «Найк-Геркулес», тротиловый эквивалент 10 килотонн. Вопрос: что произойдет с бомбардировщиком? Ответ: его сомнет ударной волной. Вывод: спецкраситель нужен стратегическому бомбардировщику как мертвому припарки! Зал взревел.

ковенанты в dark souls 3 инди фильм содержание duodecim хронология cod fallout 4 книги

обзор трейлера трансформеры 5 последний рыцарь мятежный дух 2 сезон 88 серия флеш игры про марио